Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
 


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Дневник пользователя В поиске истины > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — суббота, 19 января 2019 г.
Hm Phillin 15:53:37
Тише. Если ты закроешь глаза, перестанешь дышать и перекроешь бит пульса. Ты услышишь как медленно вспорхнет бабочка, с цветка твоей едва распустившейся души. Подробнее…Ты чувствуешь кожей едва заметное колыхание воздуха из-под ее крыльев. Это последнее, что останется, когда лепестки твоей розы осыпятся и засохнут. В ней, этой маленькой бабочке, есть еще тонкая нить к жизни твоего цветка. Не дыша и не чувствуя, ты не в силах больше ее поймать, и отпустишь в полет куда-то в темноту. Время останавливает свое течение для тебя и взмахи кажутся такими тяжелыми. Ты еще видишь ее белые крылья, но никак не можешь остановить.
Из размытой темноты от слез протянется лапа. Кривая, как будто бы с черными когтями. Она схватит твою бабочку и тут же сожмет в кулак. Ты не услышишь больше ничего. Вся жизнь из тебя уйдет в тот момент, как ты потеряешь свою бабочку.
Тебе мерещится слабый смех и возникающая морда прямо над лицом. Все, что когда-то было бабочкой, пеплом осыплется тебе на грудь, обжигая кожу, создавая другой, опаляющий ледяную кожу, цветок.
Он вдохнет в твои приоткрытые губы слова, которых ты не услышишь. Вдохнет, впуская как младенцу воздух в еще не раскрывшиеся легкие, заставляя с криком изогнуться больное тело. Его лапа прижмется к твоей горящей огнем груди, заставляя все тело гореть. Ты полыхаешь пламенем, ты видишь, как все твое тело им охвачено и ты кричишь от боли, срывая тихий тонкий голос. А он лишь удержит тебя на месте, не давая подняться, задавит тебя булыжником к земле, пока ты бьешься в агонии, моля о скорейшем конце.
Он будет продолжать шептать тебе, пока ты умираешь так больно и долго, пытаясь избавиться от его тяжелой лапы, пытаясь выпутаться из его болезненной хватки. Пытаясь выжить. Но сквозь шумный поток бесконечных страшных мысли ты услышишь его. Услышишь раз, другой, пока не станешь слышать постоянно. Что он говорит тебе? "Живи" неустанно повторяет он и только сейчас ты увидишь, почему тебе так горячо. Его тяжелая лапа удерживает ускользающий свет, возвращая на место. Твое замерзшее тело пытается согреться, забыв, что такое тепло. "Живи. Пожалуйста. Живи" - его звериная страшная морда укорачивается и ты видишь в ней человека, страдающего вместе с тобой. Он нависает над тобой, руками удерживая то единственное, что еще заставляет быть тебя живым, реанимируя умирающее тело.
"Впусти его" - тихо зашепчет что-то внутри и ты услышишь треск. Треск замков, запрещающих тебе быть счастливым. Это больно. Очень больно. Сгорать мертвому существу, чтобы из его пепла поднялось живое.
-Живи, - в который раз услышишь ты из иссохших потрескавшихся губ. Сзади него померещится тот силуэт, что подошел к тебе. Он протянет руку к плечу человека рядом с тобой, смотря прямо в твои глаза с холодом и животным одиночеством. Ты поднимаешь дрожащую ладонь к едва влажной щеке над собой. Стоит твоим холодным пальцам коснуться, как силуэт сзади обратиться в дым и вернется туда, откуда пришел, отдавая тебе свой свет.
-Живи, - вторишь ты чужому голосу, унимая дрожь перерождения.

­­
Про Емелю и щуку-волшебницу Сказка в стихах Виктор Шамонин Версенев 14:21:11
­­

За деревней, у речушки,
Проживал мужик в избушке,
Жизнь его была не мёд,
Воз забот он в гору прёт,
Да печали гонит прочь,
Он в работе день и ночь,
Жить ему в нужде нельзя,
В тех сыночках радость вся,
У него их трое, в ряд,
Кушать мальчики хотят!
Год за годом так и шли,
Сыновья все подросли.
Вот женился старший сын,
Жизнь у сына без кручин,
Средний сын жену привёл
И работать стал, как вол!
Жёны тоже при делах,
Та работа им не в страх,
А потом они уж в поле,
Нет семье на отдых доли
И, казалось, наконец,
Радуй сердце ты, отец,
Поживай без тех забот,
Наедай большой живот!
Да расстроен был старик,
Прячет он печальный лик,
Младший сын его, Емеля,
Был ленивым в каждом деле,
И любая та работа,
Не совсем его забота,
И жениться ему лень,
В деле он одном кремень,
Сытно, вкусненько поесть,
Да на печь опять залезть,
Сутки спать на печке той,
Чтоб до храпа, на убой!
Так минуло восемь лет,
Как-то осень встала в цвет,
Всех в работу запрягла,
Всем сейчас им не до сна,
Лишь один Емеля спит,
Сны он чудные глядит.
Добрый вышел урожай,
Закрома под самый край,
От излишков вновь навар,
Их сменяют на товар,
А потом уж нет забот,
Отдых зимний к ним придёт.
День базарный наступил,
На базар народ убыл,
Погрузился и отец
С сыновьями, наконец.
Дал Емеле он наказ,
Самый строгий в этот раз,
Чтоб невесткам помогал,
Их ничем не обижал,
А за помощь, посему,
Обещал кафтан ему,
И Емеля был согрет,
Долго он глядел им вслед,
А в деревню брёл мороз,
Стужу жуткую он нёс.
Вмиг Емеля влез на печь,
Сбросил он заботы с плеч,
Той минуты не прошло,
Храпом домик сотрясло.
Да невестушки в делах,
При своих они правах.
Дел по дому пруд пруди,
Да ещё дела в пути.
Наконец, свистульки-трели,
Тем невесткам надоели,
К печке двинулись они,
Слов сдержать уж не смогли:
- Эй, Емеля, ну-к, вставай,
Всяких дел по дому, в край,
Хоть воды нам принеси,
Гром тебя здесь разнеси!
Он сквозь дрёму отвечал,
Им с печи слова швырял:
- Неохота за водой,
На дворе мороз такой,
У самих же руки есть,
Легче вёдра в паре несть,
А тем, боле, задарма,
Не свихнулся я с ума!
Прорвало невесток тут,
В бой они опять идут:
- Что сказал тебе отец,
Помогать нам, наконец?!
Если ты пойдёшь в отказ,
Пожалеешь, знай, не раз,
Горьким выйдет тот кисель,
Про кафтан забудь, Емель!
Тут Емеля заюлил,
Он подарки так любил,
С печки тут же стал вставать,
Словом их давай хлестать:
- Что кричите на меня,
Вишь, уже слезаю я!
Разорались, дом трясёт,
Мертвяка ваш крик проймёт!
Он топор и вёдра взял,
До реки трусцой домчал,
Стал он прорубь ту рубить,
Рот зевотою сушить,
Нет в работе куража,
На печи его душа!
Долго прорубь он рубил,
Чуть не выбился из сил,
Вёдра полны, наконец,
Думку думает, делец:
«Ох, водичка, тяжела,
Руки рвёт мои она!
Только б мне её донесть,
Да на печь скорей залезть»!
Вдруг в ведро Емеля, глядь,
Он чудес не мог понять,
Щука плещется в ведре,
Тесно ей в такой воде!
Вмиг Емеля рот раскрыл,
Удивлён Емеля был:
- Поедим ушицы всласть,
Не дадим добру пропасть,
И котлеток сотворим,
Вечер славно посидим!
Только молвит щука та:
- Из меня горька уха,
И котлетки, знай, горьки,
Боком вылезут они,
Лучше слушай и вникай,
Да на ум себе мотай!
Возвратишь меня домой,
Стану я тебе рабой,
Все капризы, друг, твои,
Я исполню, говори!
А слова мои проверь,
Повторишь их вслух, Емель,
«По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу»,
А капризам тем, дружок,
И конца неведом срок!
Поражён Емеля был,
Рот он в радости раскрыл,
Щуке верил и внимал,
Глаз со щуки не спускал.
Он и двинул тут же речь,
Слов Емеле не беречь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Сами вёдра пусть идут,
Сами к дому путь найдут!
Вдруг издал Емеля крик,
Он ловил счастливый миг,
Вёдра двинулись вперёд,
Без его совсем забот,
Шли тихонько, без труда,
В них не плещется вода!
Щуку в прорубь он пустил,
Вслед за ними припустил.
Вёдра сами ходом в дом
И на место стали в нём,
И Емеля место знал,
Тут же печку оседлал,
Храп он в домике несёт,
Никаких ему забот!
Да невестушки не спят,
Вновь Емелю тормошат:
- Ей, Емеля, ну-к, вставай,
Наруби нам дров давай!
Шлёт Емеля им ответ,
Суеты в нём просто нет:
- Я, извольте знать, ленюсь,
Делать это не возьмусь!
Вон, под лавкой, есть топор,
Да и выход есть на двор!
Те невестки сразу в крик,
Не впервой им мять язык:
- Обнаглел ты уж, Емель,
Зададут тебе, поверь!
Обижать не стоит нас,
Про кафтан за нами глас!
И Емеля шустро встал,
Он подарки обожал:
- Всё, невестушки, бегу,
Отказать вам не смогу,
Нарубить мне дров пустяк,
Вам я, милые, не враг!
Только женщины за дверь,
У Емели шаг не мерь.
Он на печь обратно, шасть,
Речь он тихо начал прясть:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, топор, скорей вставай,
Поработай, друг, давай,
А потом домой спеши,
Вновь под лавкой той лежи,
А дрова пусть в дом идут,
В печку сами упадут!
Ну, а я вздремну чуток,
Этак, суток так с пяток!
И топорик скок во двор,
Стал рубить дрова топор.
Нарубил он много дров
И под лавку, был таков,
Те дровишки в печку, прыг,
Разгорелись в один миг.
Шло за ночью утро вслед,
В окна брызнул слабый свет,
А морозец вновь на круг,
Стал морозить всё вокруг,
Огонёк дрова съедал,
Без дровишек он страдал.
Вновь невестки кажут лик,
Прут к Емеле, напрямик:
- Ты, Емеля, в лес езжай,
Дров на вывоз запасай,
И в отказ идти не смей,
Нас, Емеля, пожалей,
Коль обидишь нас Емель,
Пропадёт кафтан, поверь!
Он с печи тихонько слез
И на дворик, под навес,
В сани лошадь он не впряг,
Развалился в них, чудак!
Посмеялся тут народ,
Смех по улицам идёт,
А Емеля, в тех санях,
Людям речь явил в размах:
- Эй, людская простота,
Отворяй мне ворота!
Вам, народец, доложу,
По дрова я в лес спешу!
Чудеса народ творил,
Ворота пред ним открыл:
- Ты, Емель, не тормози,
Много дров домой вези!
Запрягайся и в галоп,
Остуди, Емеля, лоб!
Смех волною покатил,
Рот неспешно он раскрыл:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, езжайте сани в лес,
Там, в лесу, наш интерес!
С места сани сорвались,
По дороге в лес неслись.
Диву дивится народ,
Он чудес сих, не поймёт!
Прикатил Емеля в бор,
Проявил в словах напор:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Ну-к, топорик, навались,
До семи потов трудись,
И с дровишками, домой,
Я ж посплю часок-другой!
И Емеля вмиг уснул,
В ус себе он и не дул,
А топор был молодец,
Погулял в бору, делец,
Был в работе голова,
Бор пустил он на дрова,
В сани скоренько убыл,
В них топор чуток остыл.
Сани двинулись домой,
Те дрова в санях – горой.
Спит Емеля на дровах,
Спит с румянцем на щеках!
Оказался слух так скор,
Царь узнал про этот бор.
Возмутился он: - Наглец,
Это за свинство, наконец?!
Порубить мой бор в куски,
Вправлю я ему мозги!
Бьёт тревогу царь в набат,
Шлёт за ним своих солдат,
И солдаты, прямиком,
Ворвались к Емеле в дом,
Стали мять ему бока,
Разбудили в нём зверька.
Слёз Емеля не скрывал,
Он слова в кулак шептал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Бей их, палка, не ленись
Перед ними не срамись!
С места палка сорвалась,
До солдат тех добралась.
Им, служивым, и не снилось,
Так попасть в её немилость,
И позора им не смыть,
Убегали, во всю прыть,
Синяков сокрыть не смели,
Был доклад их о Емеле.
В гневе страшном государь:
- Он воистину дикарь!
Так избить моих солдат,
Не пойдёт такой расклад!
Во дворец его, к утру,
Битым быть теперь ему!
Да Емеля крепко спит,
В доме храп волной висит.
Вот за ночью, наконец,
От царя к нему гонец.
Офицер тот - мокрый ус,
Испытал он власти вкус:
- Одевайся, жук, скорей
И до царских марш дверей!
Чужд Емеле сильный крик,
Перед ним он кажет лик:
- Царь ваш может подождать,
На указ мне наплевать!
Как на двор придёт капель,
Соизволю к вам я, в дверь!
Возмутился, сей гонец:
- Ты, Емеля, не жилец!
Офицер поднял кулак,
Дал Емеле он тумак,
Пал Емеля вмиг с печи,
Позабыл, где калачи.
Вдруг Емеля стал бледнеть:
- Дам тебе ответ, заметь!
Ты же, братец, офицер
И такой даёшь пример?!
Офицер усы утёр,
Он вступать не хочет в спор:
- Ты ещё и возражать,
Служку царского пугать?!
Я кому сказал, вперёд,
И раскрой попробуй рот!
Тут Емелю бес толкнул,
Он в словах уж не тонул:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Покажи нам гнев, ухват,
Ты на дело точно хват!
В гневе стал ухват летать,
Служку царского гонять.
Резво он к царю бежал,
Сказ царю в слезах сказал.
Царь готов был вынуть меч,
В гневе он и начал речь:
- Кто доставит, наконец,
Мне Емелю во дворец?!
Дам медальку, посему,
Да деньжат ещё тому!
Вмиг нашёлся хитрый чин,
Говорил с царём один,
До невесток поспешил,
Обо всем их расспросил,
Про кафтан от них узнал
И Емеле клятву дал,
Мол, поедешь ты со мной,
Ждёт тебя кафтан любой,
Да ещё подарков много,
Даст ему он на дорогу!
Тут Емеля и раскис,
На плечах его повис:
- Поезжай-ка ты, гонец,
Без огляда, во дворец!
За себя я поручусь,
За тобою вслед примчусь,
Свой кафтан заполучу
И такой, какой хочу!
Хитрый чин убыл без бед,
Изложил царю секрет,
А Емеля в думку впал,
Он на печке рассуждал:
- Как же я оставлю печь,
У царя там негде лечь?!
Долго он ещё сидел,
Весь от думок тех потел,
Осенило разом, вдруг,
Мысль его пошла на круг:
- На печи поеду, так,
А иначе мне никак,
На ногах своих ходить,
Можно им и навредить!
Слов Емеля не искал,
Он слова в уме держал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Поезжай ты, печь, к царю,
А я сон свой досмотрю!
Печка с места подалась,
Вмиг к дороге добралась,
По дороге резво мчит,
Из трубы дымок струит.
Вот примчалось, наконец,
Печка - диво во дворец.
Царь картину эту зрел,
На глазах у всех белел,
Взгляд к Емеле обратил,
Строго с ним заговорил:
- Ты зачем же царский бор,
Запустил под свой топор?!
За поступок, сей дурной,
Ты наказан будешь мной!
Да Емеля не дрожал,
Он с печи ответ держал:
- Всё «зачем», да «почему»,
Я тебя, царь, не пойму!
Ты кафтан мне подавай,
У меня ведь время в край!
Царь открыл мгновенно рот,
На Емелю он орёт:
- Ты, холоп, царю дерзишь,
Раздавлю тебя я, мышь!
Ты опух от сна уж весь,
Полежать надумал здесь?!
Да Емеле не вопрос,
Речь царя из слов-угроз!
Он на дочь царя глядит,
Счастья в нём поток бурлит:
«Ох, красавица, не встать,
Дело нужно мне верстать,
И к царю в зятья попасть,
Захотелось, прямо страсть»!
Развязал он язычок,
Шлёт Емеля слов поток:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Пусть же доченька царя,
Тут же влюбиться в меня!
И давай-ка, печь, домой,
Во дворце хоть волком вой!
Больно царь до слов охоч,
Вон, на двор ступает ночь!
Из дворца он покатил,
Царь словечки проглотил,
Стал он в гневе зеленеть,
Местью праведной кипеть.
А Емелю печь несёт,
Снега шлейф за ней идёт,
Прикатила печка в дом
И на место стала в нём.
Вот идёт в народ молва,
Разлилась вокруг слова,
Про любовь царёвой дочки,
Про её бессонны ночки.
Царь ругает денно дочь:
- Я устал слова толочь!
За Емелю не отдам,
Это просто, знаешь, срам!
Дочь не слушает отца,
Ей сейчас не до словца.
Осерчал в момент отец:
- Это дерзость, наконец!
Свадьбе этой не бывать,
Вам наследства не видать!
Слуг он вечером собрал,
Им приказ жестокий дал:
- Нужно им задать урок,
Изготовьте бочку в срок,
В изготовленную бочку,
Посадить такую дочку,
И Емелю вместе с ней,
Им так будет веселей!
К морю бочку ту свезти,
Приговор там привести,
Бочку сразу в море бросить,
Пусть её волнами носит!
Слугам выпал в первый раз,
Исполнять такой приказ,
Но ослушаться нельзя,
Бочек много у царя,
Посему и жалость прочь,
И приказ свершился в ночь.
Бочка скоро на просторе,
Бьёт её волною море,
В бочке той Емеля спит,
Сны свои опять глядит.
Скоро страх его поднял,
Он спины не разгибал,
В темноте и страхе том,
Бил он словом, напролом:
- Кто здесь рядом, отвечай,
Или двину, невзначай?!
Он дыханье затаил,
Голос рядом очень мил:
- Здесь, Емеля, дочь царя,
Не ругай меня ты зря.
Заточил отец нас в бочку
И на том поставил точку.
В море мы сейчас с тобой,
В споре с пагубной волной,
А погибнуть нам, иль нет,
Лишь у Господа ответ!
Вмиг Емеля понял суть,
Он готов исправить путь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Налетай же, ветерок,
Чтоб в беде ты нам помог,
Занеси нас в дивный край,
Нас из бочки вызволяй!
Ветер тут же налетел,
Бочку с ходу завертел,
Он её с воды схватил,
Вверх с собою потащил,
Как до берега донёс,
В щепу бочку он разнёс,
И умчался стороной,
Тишь оставил за собой.
Дивный остров встретил их,
При красотах всех своих,
Золотой дворец на нём,
Птиц полным-полно кругом,
А в сторонке та река,
В ивах чудных берега,
Воды реченьки чисты,
Есть берёзки у воды,
А в округе - светлый лес,
Да луга цветных небес,
А Емеля, сам не свой,
Пред царевной молодой.
Он в любви своей горел,
Ей признаться в том посмел,
Да и ей любви не скрыть,
Сердцу надобно любить.
Свадьба длилась три недели,
За столом все дружно пели.
Ел народ и много пил,
Шутки добрые творил,
И невестки те плясали,
И отца не забывали,
Братья тоже веселились,
Все на свадьбе породнились.
Царь покаялся в грехах,
Он ходил два дня в слезах,
Трон Емеле царь отдал,
И ничуть не горевал.
А Емеля, уж царём,
К щучке той явился днём,
Перед ней спины не гнул,
Волшебство он ей вернул.
Десять лет с тех пор прошло,
Ох, водички утекло!
Царь Емеля, видит Бог,
Под собой не чует ног.
Правит сутки, напролёт,
Хорошо народ живёт,
У Емели пять детей,
Пять прекрасных сыновей.
Только, правда, пятый сын,
Уж совсем ленивый, блин!
Есть ещё один секрет,
Пусть его узнает свет!
Царь воздвиг за троном печь,
Да ему на час не лечь,
Коль теперь ты, братец, царь,
То бока свои, не жарь!
А на печь нашёлся спрос,
Держит сын по ветру нос.
Он на печке сутки спит,
Царь на сына не кричит.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Художник: Мирослава Костина
Читает: Александр Водяной
https://yadi.sk/d/M­z2KtENhrxkkj

Категории: Сказка в стихах
Вчера — пятница, 18 января 2019 г.
правда – это осколок льда decem 08:21:35
­Сприган. 17 января 2019 г. 19:29:48 написал в форуме "Просто общение"
decem
1. Арамея
2. Вьюга
3. О да, душа моя заперта на засов в тесной каморке тела и не может вырваться, чтобы навек покинуть берега угрюмого моря человеческих страстей, чтобы не видеть больше, как мерзостная свора забот и бед неумолимо преследует людские табуны, точно стада быстроногих серн, и загоняет их в непролазные топи да на крутые обрывы, которыми изобилует томительный путь земной. Но все равно, я не стану роптать. Дар жизни — что удар кинжала, и я мог бы залечить эту рану, наложив на себя руки, но поклялся не делать этого.
Когда все точки расставлены, жизнь теряет свою прелесть. Из нее уходит главная составляющая – тайна . Очарование бытия в непредсказуемости . Как порой прекрасна она может стать в нашей жизни . Инстинктивно мы всегда беремся за спонтанные решения не подумав , но если долго смотреть в бездну неизвестности , то в итоге и она на тебя посмотрит . " Арамея " похожа на девочку , что попала во вьюгу и холод что вынудил её выть , уже слился с воем вьюги . Извечный вопрос , что слилось во вьюге первым . Мороз что достиг бегающего ветра и уверенно зажал его в своих цепких руках или ветер что решил разыграть всех вокруг , одев на себя одеяние мороза . Ваша вьюга первоначальна , ветер что так отчаянно бежал , но так и не смог убежать от холодного дыхания позади . И теперь ваше тело сводит от холода , что подбивается с каждым месяцем . Этот холод в вас , как черствый родитель с именем " Жизнь " , заставляет вас себя постоянно испытывать . А ведь вы хотите свободного движения , уделить время приятным для вас вещам , пусть это будет писанина какого - то маленького рассказа , громкое общение с друзьями или путешествие , и любое другое проявление . Но стоит , только ослабить бдительность , забыться , оторваться ненадолго от земли и отдаться своим чувствам , как жизнь напоминает себя ударом хлыста , заставляя вернуться к земле . В вас есть что - то от Вьюги , но я вижу Вьюгу как маску , что нацепила ваша жизнь на себя . Вы же человек , кто пытается из нее вылезти . Арамея , что укутавшись идет в неизвестность несмотря на кусающийся холод , но тем дольше она идет в этой неизвестности , тем больше людей пропадают , что когда - то шагали вместе с ней . Всех их забирает буря событий , оставляя неприятный осадок пустоты в вас . Уже давно вам постоянно пытаются дать замечания , что вы как - то не так себя ведете . Для всех прошлых вы - плохой друг , ваше неведение своего будещего для других - слабость . Вы идете не по заданному плану близких - вы плохой ребенок . И все это встречается как острый холод в лицо , не понимать , почему именно вы стали козлом отпущения , с чего все взяли , что все это проходит мимо ваших ушей . Это точит в вас задаток злобы , порой непонятная дрожь в руке , заставляет вас только обмывать плохие мысли о том , что ваш дух ломается и ваша личность вместе с этим . Вечный мученик , что должен взять все на себя , вот как позиционирует вас жизнь . И мало кто интересуется о том , что если бы вьюга так часто не стучала в ваши окна и вас бы не мучали постоянными разговорами , вы хотели бы стать человеком , кто в мире и спокойствии с собой , укрыл бы всех своих под одним домом и наслаждался бы умеренной жизнью себе не противореча . Устойчивость , что так важна человеку , которого постоянно пытаются подкосить со всех сторон , только устойчивый дух , что как огонь не как не хочет быть погашенным , ведь только он превозмогает страх девушки , что пытается найти свой путь в холодных потоках ....
4. Дух Леса
5. Запах чая из каркаде
6. Темно зеленый
Источник: http://beon.ru/disc­ussion/14587-280-hor­oshii-staryi-dobryi-­read.shtml#88
среда, 16 января 2019 г.
Мята с корицей(Глава 9) — Цветок,распустивший­ся в груди Светлая Лана 15:41:25
Кроули как-то странно улыбался Александре. Его улыбка не была ни коварной, ни загадочной, ни нежной, а ненастоящей, искусственной. Казалось, что вампир забыл как надо улыбаться. Впервые девушка испытала к Юсфорду сочувствие. Ей было жаль вампира.

«Говорят, что их человеческие чувства канули в лету. Ладно бы ещё какие-нибудь там гордость, честь, сочувствие, забота. Они даже не испытывают ни грусти, ни радости, ни злости!» — с грустью подумала военная.

— Соскучилась по мне? Или, может быть, по этой вещице? — наигранно спросил мужчина, показав Виноградовой её зелёный кулон на серебряной цепочке.

Вещица светилась ярко-зелёным светом, а стоило вампиру поднести её прямо к лицу Александра, так свет стал ослепляющим. Девушка, несмотря на боль в глаза из-за света, попыталась выхватить кулон из рук мужчины, но её попытка была тщетной.

— Какая забавная штучка, не находишь? — хитро сузил глаза Кроули. — Именно она и привела меня к тебе, моя сладкая Bon-bon.

— Что?! — воскликнул офицер, отскочив от врага.

— Ты не знаешь? Это означает «конфетка» по-французски. Раньше я не знал этот язык, но став аристократом понабрался разных сладких словечек от Ферида. Он мастер сладких речей. А ты не пугайся так, милая. Присаживайся, поговорим, — продолжил Юсфорд, грубо шлёпнув рукой по скамейке.

У военной не было иного выхода, как есть рядом с врагом. Оружия у неё нет, позвать товарищей — её быстрее убьёт вампир, убежать — догонит. Кроули резко прильнул к рыжим волосам жертвы, запустив в них свои длинные пальцы и поласкав мягкие локоны. Как бы Виноградовой не были противны его действия, она стала щупать мужчины по одежде, ища заветный кулон. Из-за откровенной одежды зеленоглазая девушка видела мускулистую грудь мужчины. Это заставила её щёки покраснеть.

— Ах, ты шалунья! — засмеялся вампир, схватив жертву за тонкие ручки. — Ты такая нетерпеливая, моя маленькая любовница.

Офицера злили откровенные речи Кроули, его откровенная одежда и откровенный взгляд. Слишком много откровенности. Александра посвятила свою жизнь службе, забив на свою личную жизнь. Ей было противно всё, связанное с чувствами, которые умерли давным-давно в девичьей груди.

— Ненавижу… Ненавижу тебя… — прошептала военная.

Внезапно вампир заметил на своей форме маленькое тёмное пятнышко, оно постепенно стало увеличиваться, вызывая неприятные ощущения мокрой одежды на коже. Затем такая же капелька упала и на широкую ладонь мужчины, раздались еле слышные всхлипы. Юсфорд понял, что Александра поддалась чувствам. В его же груди эти горькие чувства проявились мимолётным уколом. Что-то из давней человеческой жизни всплывало в его разуме. И Кроули понял, почему он выбрал именно эту девчушку! Они были похожи, были двумя одинокими сухими цветками в море жизни и смерти. Их время остановилось, а сами они погрузились в унылую вечность.

Виноградова почувствовала, как холодная рука врага ласково погладила её по рыжим волосам, как мертвенно-бледные губы коснулись её еле живых губ, как горьких поцелуй двух печальных людей согрел её души. Офицер сначала противился своим чувствам, которые подобно цветку малинового пиона расцветали в обезображенном шрамами сердце, бились об белые рёбра, пытаясь разорвать грудную клетку и вырваться наружу. И Александра больше не смогла сопротивляться им. Она откликнулась на дерзкое признание Кроули, ответив на его поцелуй. Сильные руки вампира обвили тонкую талию военной, прикасались к каждому синяку, хотя и не видели их, вызывали порывы боли и крика у Виноградовой.

Наконец-то, Александра отстранилась от мужчины, взяла из его рук свой кулон. Юсфорд с удивлением смотрел на неё. Мол, зачем ты прерываешь нашу прекрасную прелюдию? Разве ты не хочешь погрузиться с головой в запретные чувства, которые так сильно разрывают тебя изнутри?

— Это неправильно. Уходи, уходи пока не поздно! — воскликнула военная, надев на себя кулон.

— Но мы только начали, милая… — прошептал вампир.

— Уходи! Убирайся! Хватит, хватит меня преследовать! Лучше исчезни или умри от моей руки, не мучай нас обоих! — снова крикнула Александра и скрылась в темноте.

Она не видела, ушёл ли Кроули, не слышала шелест его белого плаща, но перед лицом Виноградовой снова и снова всплывал его силуэт с яркого-алыми глазами, которые умоляли её остаться.
.... огнесручий какаду 07:18:21
ДОЛОЙ ХУИ!!!!!!!!!!!!!!!!­!!!!!!!!!!

Категории: Сортир
вторник, 15 января 2019 г.
. Хорьхэ 21:23:48
 Какой ад я пережил вчера...
Я не давно порекомендовал одной девке антидепр и... Как бы меня наказали за это!
Вот, мол жуй, доброхот.
Она ж должна умучиться, как ты в ее годы, а ты подшухерил.
Мразь, получай. Вот такая мысль чет посетила. Ну, про мои мучения писать сложно. Это мне нужно нажраться накуриться.
Но я напишу. Очень сложно.
Наконец-то я один.
Начну. Неважно, куда я должен был. Неважно.
Я, не спав накануне, как дурак, от нервов или. В общем, я ожидал ад, я получил. Но... Нетак, как я думал. Я ныл везде анонимно, как мне страшно, и... Заметил интересную херь. Это возбудило меня. Сама возможность сказать,
мне страшно, понимаешь, послужила хорошим таким спусковым механизмом. И, я решил не уходить, не кончив. Чтоб просто скинуть напряжение, и. Сделать это на обретеном триггере. Нувыпоняли)
Что там, это было бесподобно. Сама идея сейчас при оглядке в ее конкретном выражении,, вызывает у меня недоумение. Но при глубоком вхождении в транс все становится обьяснимо. Я пришёл в крайне романическое состояние после. Я хотел бы жить в этом состоянии... Но, как само собой, ныне я его утратил и утратил довольно быстро, лишь начав ненавистные сборы. Весь этот деловой настрой напроч вышибает романтику.
Я на нервах выбег из дому. Вся вот эта дерготня. Я в аду ее видел, да.
Ну да ладно. Я сел в транспорт, набитый утренними работягами. Было темно и бесперспективно, тягостно и безрадостнов то ледяное гадкое зимнее утро...
Я определённо родился здесь, в этой стране, чтоб быть поближе к аду, чтоб мучиться всю жизнь от холода и голольда.
Я дурак, чего там.
Я почувствовал, как начинаю погибать от холода, но это было терпимо.
А нестерпимо было дальше. Дальше мой неугомонный мочеточник решил, что пора. Он послал пару болевых сигналов в почки, дальше просто терзал уретру прибыаающей водой.
Я понял, что все хуже, чем казалось.
Мне нужно было очень далеко, дальше, чем обычно. Я мог бы вылезти пораньше, после сесть опять, но время! Я терял его. И я решил подыхать. Не знаю, как мне пришло, скорее от невыспанности, положить голову на стекло. И я, вот так, держа ее чуть набок, терпел и внутренне плакал.пиша,я пишу к невидимому гипотетическому понимающему читателю, хотя, по моему опыту, таких очень мало. Но иллюзия понимания ниипаться как согревает душу.
Итак. Я сидел и медленно погружался в великое ничто. Все стало каким то водянисто расплывчатым, смутным. Я решил не впадать в отчаяние, хотя был близок к нему. Я отвлекался видом за стеклом и смутно вспоминал и впадал в забытье. Я вдруг представил, что у меня очень очень большие глаза и это очень поэтичный вид придавало склонившись набок и с большими глазами. Я был еще скромен, а меня кто то безоговорочно принимает или примет. Да, вот так я страдаю беспонтово, а меня любят и принимают. Ибо, по неясной мне причине, моя уретра зачем то поддерживает связь с населением. Да, с тем что я так презираю, с людьми, с народом.
Далее, с горя, чтоб легче выдержать-а я неосознанно делал все для этого, я стал перечислять в уме буквы, ожидая ту, что позволит сделать это легче. Я нашел. Она синяя. И меня очень поддерживал синий цвет и оттенки его. И я видел, как меня в полумраке встречали огоньки каких то парадных и бредил, как я жил там с человеком, который тоже всю жизнь считал себя неудачником. Это его слезы подьялись на стекле и вокруг все стало слезно слюдяным.
И мы жили где то у воды, у моря даже, бедно и бесприютно и неудачники, да.
Столько этих слез... Непонятных.
И меня просто уносило от всего. Дальше. От всего мира. Я видел вывески, людей и я просто знал-у но сит. Я будто скончался и меня уносит куда то за пределы. Некоторые знают это, а кто то нет, но они смотрят на меня на остановках. Я не принадлежу, это не относится ко мне, каждый обьект напоминает мне о том, какой я лох и неудачник, ничего не добившийся лузер. Но... Уже все.
Уже уносит. И взгляд на остановках... Прям в душу, в середину груди. Ух. Они немного цепляли меня за живое, бередя старые социораны. Раньше я бы сел прямо, приосанился, принял позу, напялил маску.
Но... Я решил оставаться подобно неодушевленному обьекту в том же положении. Смотрят и смотрят. Меня уже тип нет. Я выдержал. Но вот сейчас, вспоминая, я чувствую, какого это, как это трудно, грубо и нелегко. У меня, пожалуй, не будет слов, чтоб передать этот социодискомфорт словами...
И по сю пору я думаю, насколько я гол пред взглядами, как это трудно их выдержать.
Мне нужно работать в этом направлении:выдержи­вать взгляды.
Ну так вот. Продолжу.
Я умирал. Именно так. Мои страдания были схожи с этим. Я мысленно иногда просил водителя, чтоб он не останавливался.
И я подумал, как вообще страшно-умирать. Ты просто ощушаешь мучения, ничего кроме.
Ты не знаешь, что ждет, и я еще, напомню, находился в неком поэтическом уныниии, поэтической грусти, которая позволяла мне выдержать, протянуть. Впрочем, осознание своего конца, поставило меня перед фактом, что грусть и упадочный настрой уже не помогают. Я умираю... Нет. Это не то. Да, может, я и умираю, но я буду жить. Я выживу. Я обязательно... Жить... Я живу. И вот это уже дало силы. Пусть обьективно я подыхаю, но я настроен на жизнь и душа как то вдруг обрела силу именно с настроем на жизнь!
Ну, вот мы у места выхода... Я был в трансе... Выскочив, я в полуосознанном состоянии побежал туда, где б смог отлить... И... Я сделал это! Я долго журчал, пошатываясь... Я готов был потерять сознание в процессе... Чесались десны.
Отлив до последней капли, я вышел.
Думаете, все? Ан, нет. Я еще не рассказывал про путь домой.
Сидя в искомом здании, я подумал, как человек реагирует на все. Скажем, на звук открывающейся двери. И прочие вещественные ощущения. На звук своего имени. Дух вздрагивает от звуковых колебаний. Это ли не зависимость. Я был протяжным в момент мучений. Это нужно было :протяжность, неторопливость. Вспоминая детство, я подумал, что я жил там какое то время с ощущением того, что я никогда не вырасту.
Что я так и буду ребенком. Никогда не взрослым. Оно нагоняло легкую тоску и безысходность.
Я находился там где то около шести ч. И не курил. Поэтому, выйдя, я первым делом закурил на обочине. И... Начал падать. Кое как вернул равновесие и пошатываясь, слабыми шагами, пополз на остановку.
Идя до нее, я думал, что трудом, именно трудом, я никогда не искуплю своей кармы. Потому что сколько бы я не трудился, сколько б не изнемогал, это как правило, убивало мою душу и не даровало решительно ничего. Абсолютно. Кроме горького опыта и измождения.
На остановке я увидел забегаловку, но решил не заходить, хотя есть хотелось.
Приблизился автобус, не мой, и, какая то старушка еле подползала к двери по сугробам, рискуя соскользнуть под колеса.
Водитель ее не особо замечал, она бухтела себе, мол, нашел где встать, никак не поднимусь, я крикнул на импульсе:"подождите­!" ведь я б не хотел увидеть ее под колесами. А позже подумал, ну какого хера я лезу все, может, она много грешила и это был бы логичный финал.
И мне б нужно меняться и просто наблюдать, не помогая отныне никому.
Социодоброхот, бля. Как бы я не ненавидел и презирал людей, я не хотел бы, обычно, их физических страданий. Чтож, решено. Меняюсь.
Я сел и мы доперли до нужной остановки. Там опять пересел, ессно, покурив и поев перед тем. И отлив!
И дальнейший мой путь ознаменован был уже моральными страданиями. Ибо я возвращался... Неудачником в любви. Мне была именно такая ассоциация, что вот, возвращаясь, я возвращаюсь потому, что претерпел неудачу в любви, гадкий недостойный лах.!!!
И вот уж я домысливаю, как меня выгнали из дома, чтоб я вернулся домой к себе, что идти мне сперва некуда и я непотребно обретаюсь рядом с вечерними мазиками и клянчу. А после меня уводят во тьму, на задворки и просто убивают. И я смотрю на асфальт и думаю,"позор", я позорен. Я ощущаю жгучую волну или жар позора. И, видя уютные жилища, внутри, я думаю, что эти люди будут жить здесь в тепле и уюте, что они заслуживают, а я нет.
Они преуспели в любви, нашли себе стабильную пару, а я нет. Им хорошо, а мне нет. Это было похоже на начало, когда я страдал физически,что вот, люди преуспели в амбициях и в обществе, добились, устроились, могут быть спокойны, а я нет. Я лах.
И, на одной остановке я увидел парня куркулистого вида и он смотрел, как я лежу на стекле с отрешенно растрепанным, безжизненным, непотребным видом. Он смотрел, не отводя взгляда. Он обладал или хотел бы быть выше, чем я. И я. Не отвел взгляда и буровил его. И, когда мы стронулись, я показал ему фак.
И слегка улыбнулся. Да, да. Дрова показали фак и улыбнулись. Я оставался собой перед взглядами, я оставался отверстым непотребством, лахом, дровами.
Я был расслаблен, я не играл.
Вот так то. На сем закончу.
Дожить до психолога.. Мирабель.. 19:20:38
Позвонила, записаться смогла только через 2 недели. Да, тяжеловато у нас видимо всё в стране и городе с этим.. Много клиентов. Впервые понимаю, что я не могу одна больше, не справляюсь.

Хочу поговорить о Диме. Полностью посмотреть на картину.

Когда мы познакомились он только расстался с девушкой, буквально за день до. Она несколько раз расставалась с ним, на этот раз он расстался с ней. Всё это было необычным для меня. Мы разговаривали вечерами, много. Он тоже немного заинтересовался мной, мы оба не ели мясо, он был в хорошем настроении.

Потом я увидела намеки, там, где вероятно их не было. Его внешность, его так похожая на мою личность и драма (что тоже с работы ушел), так привлекли меня. Я решилась действовать, очень переживала. И всё же он принял мои действия. Он, будучи рядом в палатке обнимал меня всю ночь и был.. рядом. Я не могла дождаться следующей ночи, когда так хотела провести её с ним, а он ушел к музыкантам. Даже тогда.. он не то чтобы стремился быть со мной at the first place. Потом я попала к нему домой, я сама предложила помочь ему с вещами и помыться у него. А ведь он не просил меня! Он не подумал об этом ещё тогда! Не сказал "пойдем, я не хочу прощаться с тобой здесь, пошли ко мне домой".

Я обнимала его тогда в палатке в иступлении и была так счастлива.. Я говорила себе, что, наконец! Наконец после стольких лет одиночества и боли и потери, я счастлива! И это чувство затопило всё. Я могу за него вынести хоть в два раза больше боли, ведь это излечило всё.
"Ты сияешь" - говорили они мне.

Я предлагала ему, что я перенесу билеты, но особого отклика это не вызвало. Однако потом, он решил приехать ко мне. Наши разговоры были так.. часты, несколько милы. И всё равно, он практически не говорил, что скучает по мне или хочет быть со мной. Как я хотела этого с ним.

Он приехал, особого плана не было, мы просто гуляли. Мне было так комфортно с ним, но он ничего не говорил про "наше" будущее. Я так хотела быть с ним! Была готова к любым переменам, хоть к нему переехать, хоть он ко мне. Но он говорил лишь "Я, я, я". Я поеду, я буду работать, я достигну. А где были мы? У него в голове НАС не было. Он не говорил что хочет быть со мной, видеть меня. Только я говорила это ему.

У нас был секс, не самый лучший в моей жизни, но от тех чувств, что я испытывала к нему - всё казалось волшебным. Он даже познакомился с моей мамой, я спрашивала его "слушай, стоит ли?", и он согласился. Я думала, что это от того, что он точно уверен, пусть все развивается быстро, какая разница? Но нет. Ему и было неловко и он на самом деле не хотел этого, просто промолчал.
Более того, он сказал что чувствует слишком большое давление ситуации на него. Что уже чувствует себя моим мужем, и ему это не нравится. Хех. Я чувствовала то же. Я хотела! Хотела чтобы если у меня и будет муж, он был бы таким, хотела таких отношений. Рисовала себе всё.

Потом он уехал, я тоже села на поезд на пару часов позже. Он хотел встретить меня, но не успел. И на этот день, который я была там - он уходил работать.. Чтож, шанс заработать вместо возможности провести время со мной. Разум говорил, что я хочу его видеть, но я ещё думала, что всё хорошо... И что я уверена в своих чувствах к нему, а значит подожду. Мы даже чужом встретились на некоторое время. Я ночевала у него дома, без него. Общалась с его мамой.. Я приехала к нему, как приезжают домой.

Я уехала в ловозёры, мне было так печально не общаться с ним, там же нет связи, но он не был особенно опечален этим. Казалось, отсутствие связи неделю не было для него чем-то серьезным. Он не сказал мне потом как соскучился он, не было особо ласковых слов. Кажется я сама вытащила что-то из него. Мне хотелось писать ему о своих мыслях и чувствах, но он.. он не писала мне пока я была офлайн.

Я хотела поехать с ним в Крым после моих походов, осенью. Только он и я. Но он говорил "не надо планировать, ничего не сбудется". Он не говорил ни о каких планах на то, чем хотел бы заняться со мной.

Второй поход, опять без особых теплых слов. Может он просто занят? - думала я.

Зато потом я приехала в Питер. Мы поехали купаться ночью, он организовал всё это. Потом мы поехали на квартиру, которую он снял, позаботился, чтобы я там смогла постирать вещи.
И только одно смутило меня:
- почему квартира? (Я не хотела, чтобы он тратил денег на меня, зная что их у него не много)
- я не хочу вмешивать маму в это.

В это! С чего бы вдруг его общение со мной это не то, куда он хотел бы вмешивать маму? Но он ещё мотивировал это тем, что я приехала поздно, а потом ещё купание, мы вернулись бы поздно домой и разбудили ее. Да и.. без мамы в соседней комнате конечно приятнее быть вдвоем в постели.

День - он проводит экскурсию, ведёт себя со мной как с девушкой. Мы едем вместе, он спит у меня на коленях.. я не могу спать.. я дрожу всем телом и чувствую бесконечное счастье..

Мы спускаемся в метро. Не помню станцию, но ловлю мысль "я счастлива, так счастлива, до безумия! А за счастьем всегда приходит боль. Скоро ли мне будет больно?".

Скоро.

Мой последний вечер перед походом, гуляем по центру. Я чувствую как мне грустно расставаться с ним, как я не хочу этого. Все мои мысли только о том, когда и как мы встретимся вновь. А он не говорит про это ни слова, он не держит с трепетом печали меня за руку, ему не больно от этой скорой разлуки.. Почему? Я смотрю на него и боюсь, боюсь потому что тот, кого я уже посчитала таким родным вдруг отдалился. Он не слышит мой голос, не чувствует боль между строк. Он говорит о чём-то не важном.

Я ухожу в поход и чувствую, что всё закончилось. Это необъяснимое чувство конца. Пишу Дэну, что здесь всё началось, здесь и кончится.

Дима пишет и редко, ни о чем. Не скучает.
Возвращаюсь из похода, уезжаю домой в тот же вечер. Я понимаю, чувствую что что-то ко мне умерло. Но он говорит:
- футболка, что ты носила всё ещё пахнет тобой. - и я уже думаю о том, что он думает обо мне. Может просто не так хорош в словах? Ведь когда мы вместе он ведёт себя иначе.

Мы у него дома. Я чувствую это что-то, отсутствие этого, точнее. И вдруг он говорит: "погладь меня". Больно. Мне внутри так больно, ведь я чувствую, что он не любит меня, и всё же.. как могу я не дать ему нежности? Как могу не хотеть укрыть от этого мира? Как я могу не хотеть излечить его от всех страданий? Быть ему опорой, защитой, поддержкой, домом,женой, матерью его детей, любящей.. Он сидит передо мной на коленях, а я глажу его волосы, кажется, ему грустно.

Провожает меня. Целует.
Может не всё? Не всё потеряно?

Мы общаемся, но как то пространно, он не говорит ничего..

Я не выдерживаю и перед походом в ловозёры спрашиваю его о чувствах. Он говорит, что "мне было плохо с предыдущей девушкой, а теперь так же плохо с тобой". Я не понимаю. Может я в чём-то повела себя не правильно? Он разозлился на мой ответ.. Мы ещё общаемся. Я покупаю пачку сигарет, курю.

Ловозёры, нет связи, он не пишет.
Возвращаюсь. Он уезжает в Апатиты.. Думаю, что это время ему подумать чего же он хочет. Курю почти каждый вечер. Мне больно.

Я еду в Крым одна. Оттуда пишу ему, как невероятно я его люблю и получаю "а я ничего к тебе не чувствую". "Я же ничего тебе не обещал". Я прошу его остаться друзьями.

Он влюбляется в какую-то девушку в Апатитах, мы говорим почти каждый день.. но я про неё ещё не знаю. Он не говорит ничего интересного, но присылает фото. Я просила его об этом, мне нравится что он снимает.

Он говорит, что люди внутри отвратительны, по крайней мере он. Я говорю что он прекрасен .

Приезжаю, он в Питере, но не приезжает. Обещал, что приедет осенью но не дедвет этого. Я всё думаю, что он занят и ещё командировка скоро, он не знает когда уедет. Я хочу поехать у нему, но он говорит, что уезжает.

Пишу, что прошу его мне в лицо скзать, что у нас ничего нет. Рассказать мне о чувствах лично. Он говорит "хорошо, хорошо, я приеду".

Я уезжаю в Индию, пишу ему оттуда. Он поздравляет меня, я поздравляю его с днём рождения. Всё мысли о том, как я люблю его и как всё чего я хочу - это быть с ним. Он же моя судьба! Он же такой же как я! Как он не видит этого? Он же так подойдёт мне.

Очень жду, когда же смогу поговорить с ним. Уже знаю дату когда он вернётся. Говорю, что раз он не едет, то приеду я. Окей говорит.

Приезжаю. Он пол дня молчит. Я прошу его увидеться со мной.

Мы встречаемся. Он обнимает меня при встрече. Я обнимаю его в вагоне метро и еду так пару станций, не могу, не хочу отпускать то тепло что есть он. Он такой красивый. Даже не обнимет меня в ответ. Мы едем по его делам (забрать аккумулятор для машины), а потом к нему домой. Не говорим ни о чем. Он готовит нам еду, чай. Я так хотела бы жить с ним, смотреть как он готовит, готовить ему. Делать его счастливым, угадывать его желания.

Всё же я начинаю разговор. Он говорит про любовь в Апатитах, о том что ко мне всё прошло.
Мне не легко. Он говорит про любовь к прошлой девушке, о том что лишь недавно смог позвонить ей и спросить как дела. Поговорить. Со второй это ещё не прошло..

Из его слов ранее, что ему было не комфортно с ней, но он был с ней и будто ощущал ответственность как за взятого щенка, я думала что он бросал её, но видимо это делала она.

Мы идём на площадку. Ему холодно, он садится на качели, я обнимаю его сзади.. Я так соскучилась! И не могу отпустить его. Каждая секунда, когда я ощущаю его тепло так приятна мне. И даже через боль. Он говорит что замёрз и высвобождается из моих объятий. Он совсем не чувствует того, что чувствую я.

Это конец, я понимаю.. мы прощаемся.
Разворачиваюсь к нему, улыбаюсь и говорю "будь счастлив". Ухожу.. мне больно.

Покупаю себе пачку, скуриваю за 2 дня. Чувствую себя мёртвой.

Он коментит мой инстаграм, ставит лайки.

Я очень рада этому. Думаю, надеюсь, что мы будем общаться хотябы так. Он не хочет выкинуть меня из жизни.

Потом новый год, и он затихает. Ничего не выкладывает и не лайкает. Мне грустно. Я гуляю на красной площади и посылаю ему открытку, где пишу что хочу сохранить с ним общение вопреки тому, что случилось.

Я встречаю Максима и понимаю как мне дороги Диминых черты, как редко я вижу таких людей. Я до сих пор люблю его и не могу выкинуть из головы.

Пищу ему, что он бесит, имея в виду, что меня злит то, что я не могу его забыть.

Молчит..

Потом я пишу, что просто хочу поговорить.
Он отвечает, что не хочет этого. Не хочет общения, не видит в этом смысла, не будет говорит ничего о себе, а "дела у меня лучше всех".

Нет, я не рассматриваю вариант, что мы будем общаться, - пишет он, - я этого не хочу.

Пишет зло, кратко и со смыслом "я хочу всё это забыть".

Я снова чувствую себя мёртвой. Мне больно. Я не могу так больше. Скуриваю всё, что нашла дома.

Я и злюсь и не злюсь на него за это, особенно за его грубость. Видимо, после нового года он решил отбросить всё лишнее, и я оказалась одной из этого. Очередным щенком, за которого он не хочет брать ответственность, ведь не говорил, что приручит.

Чего я ждала от него - разговора, по душам немного. И о прошлом. Но как он может дать мне его, когда видимо ему не спокойно. Он не счастлив, он замкнут на себе и хочет откинуть всё лишнее.

Я пройденный этап. Мы наверное никогда больше не встретимся. Я больше ничего не значу для него и врядли он вспомнит обо мне ещё хоть пару раз. Вероятно отпишется от меня ещё и удалит из друзей ) не зн